К истокам СПИДа

Рой Портер 

Edward Hooper. The River: A Journey Back to the Source of HIV and AIDS. - Allen Lane, 1999.

В тысячу с лишним страниц длиной, итог десятилетнего труда, книга Эдварда Хупера "Река" представляет собой нечто большее, чем попытку отыскать истоки СПИДа. Фактически это три книги в одной. Исследование, заявленное в титуле, разумеется, чрезвычайно важно. Впервые на СПИД обратили внимание в 1981 году, когда среди гомосексуалистов Нью-Йорка и Калифорнии распространились такие болезни, как пневмоцистная пневмония и саркома Капоши, редко поражающие в целом здоровых молодых людей. Появилось несколько теорий его происхождения, в том числе ненаучных ("гнев Божий") или сразу отвергнутых (гомосексуализм), как только был выделен вирус иммунодефицита человека (ВИЧ). Первоначальный ажиотаж, связанный с поисками первоисточника болезни, постепенно утихал - и по понятным причинам. Историческая эпидемиология сталкивается с пугающими трудностями и чревата политическими осложнениями: обнаружить источник - значит направить на кого-то указующий перст; а какому народу или группе людей придется по вкусу позорная роль прародителя СПИДа?

Когда же выяснилось, что именно Африка была поражена СПИДом и сильнее, и раньше других, проблема стала еще щекотливее. Так или иначе, на первый план вышли лечение и профилактика. В результате, как писал несколько лет назад американский историк медицины Аллан Брандт, "биологическое и географическое происхождение этого организма по-прежнему не ясно". Кое в чем, однако, к единому мнению пришли. Признано, что ВИЧ - разновидность заболеваний, которыми человек может заразиться от животных, вроде болезни Крейцфельда-Якоба1. Он развился, по-видимому, из вируса иммунодефицита обезьян (ВИО) - медленного вируса, который обнаруживается у мартышек и человекообразных, безопасного для его носителей, но болезнетворного для других приматов. Как был преодолен межвидовой барьер, не выяснено. Массе преимущественно экзотических гипотез (причудливые сексуальные обычаи племен, практикующих сношения с обезьянами, - предположение кембриджского вирусолога; магические ритуалы с кровопролитием) большинство исследователей предпочли гипотезу "естественного переноса": ВИО мог передаться человеку, укушенному обезьяной или употреблявшему пищу из мяса приматов. За вопросом "как?" следует вопрос "когда?". Эта проблема всякий раз возникает в связи с "новой" болезнью: следует ли считать первый зафиксированный случай действительно случаем # 1 или артефактом несовершенной регистрации? Родился ли сифилис в Неаполе в 1493 году или же прибыл неизвестно откуда - возможно, с Колумбом из Америки?

Сторонники гипотезы естественного переноса, включая Люка Монтанье и Роберта Галло, открывших ВИЧ, предположили, что СПИД - старая болезнь, привлекшая взоры медиков лишь тогда, когда она появилась на Западе. Как же это произошло? Вирус, долго живший в изолированных популяциях Центральной Африки, "вырвался на волю", как полагают, в результате современных процессов глобализации: экономического развития, уничтожения лесов, автомобильных грузоперевозок, войн и беженцев, туризма, проституции и т. д. Понятно, что если СПИД - древняя болезнь, то надежды проследить ее до истока призрачны. Это мнение оспаривалось. С самого начала существовала теория, что распространение (не зарождение) СПИДа вызвано неряшливой медицинской практикой в третьем мире - в частности, повторным употреблением нестерилизованных шприцов при введении антибиотиков и прививках (в 1960-х и 1970-х годах ВОЗ - Всемирная организация здравоохранения - провела массированную кампанию по ликвидации оспы).

Согласно более драматической версии, к эпидемии СПИДа привело применение зараженных партий пероральной противополиомиелитной вакцины (ППВ), главным образом в Центральной Африке, но, возможно, и в других местах. ППВ, считавшаяся вначале менее безопасной, чем вакцина Джонаса Солка (на основе убитых вирусов), шире использовалась в третьем мире, поскольку одна доза дает иммунитет на всю жизнь и применять ее проще. В 1992 году американский журналист Том Кертис и другие авторы (не медики) стали пропагандировать именно эту гипотезу: с дефектной вакциной, полученной из тканей зараженных животных, вирус иммунодефицита приматов попал в человеческий организм и там стремительно мутировал в ВИЧ. Хотя эту гипотезу поддержали некоторые крупные специалисты, например сэр Уильям Хэмилтон, солидные научные журналы публиковали ее защитников весьма неохотно (статья Кертиса вышла в конце концов в "Rolling Stone"). За эту гипотезу и взялся Хупер - и детальнейшим образом разрабатывает ее в своей книге. Он начинает с несчастных случаев, сопровождавших на раннем этапе применение пероральной вакцины в США: в 1955 году дефектные партии, изготовленные на основе ткани обезьян, вызвали вспышку полиомиелита. Затем, опираясь на основательно проштудированную медицинскую литературу и, главное, на многолетние беседы с теми, кто участвовал в исследованиях начиная с 1950-х годов, он переходит к СПИДу.

Хупер подробно рассматривает организацию и работу лабораторий с животными в тропической Африке, прежде всего - в Линди, недалеко от Стэнливиля, в тогда еще Бельгийском Конго. С 1957 года (за три года до независимости) там были пойманы и посажены в клетки тысячи обезьян, которых подвергали различным исследованиям, а иногда и отправляли в США. В то же время в 1957-1958 годах, согласно документам, собранным Хупером, в Центральной Африке проводились массовые испытания вакцины CHAT, полученной на основе живого аттенуированного (ослабленного) штамма. Разработал ее американский вирусолог польского происхождения Хилари Копровский, первым в 1950 году давший человеку пероральную вакцину против полиомиелита. Путем дотошных сопоставлений Хупер устанавливает поразительную корреляцию между географией экспериментального вакцинирования (почти миллион человек только в Конго, Руанде и Бурунди) и теми областями, где СПИД впервые принял характер эпидемии. Это, по его мнению, является сильным косвенным свидетельством в пользу гипотезы ППВ - СПИД. Чтобы вывод о "зараженной вакцине" имел под собой почву, надо установить еще один факт. Превращение обезьяньего вируса иммунодефицита в человеческий возможен только при передаче его от шимпанзе, а не от низших обезьян. Согласно официальным утверждениям, которые твердо поддерживает Копровский, для вакцины использовались ткани только безопасных обезьян (обычно измельченная почка) и никогда - ткани шимпанзе.

Однако разыскания Хупера указывают на то, что ткани шимпанзе, возможно, использовались; некоторые из его собеседников были готовы это допустить, хотя документальные подтверждения отсутствуют. Сам он и другие подозревают, что косвенным доказательством использования тканей шимпанзе служит сама аббревиатура CHAT - которая, возможно, означает "chimpanzee attenuated". Большую часть книги занимает мрачный список погибших от СПИДа в середине и конце 1960-х годов, когда синдром еще не был опознан и не имел названия. Для теории ППВ - СПИД жизненно важно, чтобы до этого времени заболевших СПИДом не было. Хупер не жалеет усилий на расследование нескольких высветившихся в последние годы случаев, когда люди (преимущественно в западных странах) умирали от болезни, похожей на СПИД, до истории с прививками: один - в Монреале в 1945 году, один - в Торонто в 1958-м и т.д. В частности, он рассказывает историю умершего в 1959 году английского матроса Дэвида Карра, которого в недавнем прошлом многие считали первой жертвой СПИДа. На протяжении полусотни страниц автор сопровождает Карра в его плаваниях на боевом корабле, размышляя о том, как, где и почему он мог заразиться (участвовал ли его корабль в ядерных испытаниях в Тихом океане? посещал ли Карр публичные дома в Африке?), и наконец на основе клинических данных приходит к выводу: от чего бы ни умер Карр, это был не СПИД. Несколько до странности ранних случаев в Германии, полагает он, могли быть последствием контактов с футбольными болельщиками, приехавшими из Заира в 1974 году, когда их команда пробилась в финальную часть мирового первенства.

По мысли Хупера, вспышку СПИДа в 1970-х годах следует рассматривать не как информационный артефакт, а как действительно новую болезнь, и аргументы его выглядят убедительно. После того, как "Река" вышла в свет, ученые из Лос-Аламосской национальной лаборатории в Сан-Франциско, взяв за основу "генеалогическое древо" вируса и скорость его мутаций, статистически проследили возможное происхождение ВИЧ-1 до 1930 года. Бетт Корбер, возглавлявшая исследовательскую группу, сказала, что, по ее мнению, версия Хупера малоправдоподобна, но исключить ее нельзя. Хупер и не утверждает, что теория ППВ - СПИД неуязвима; он отстаивает ее, но трезво, как теорию, наилучшим образом согласующуюся с важнейшими эпидемиологическими фактами.

Прежде всего, с геохронологией африканской эпидемии: почему недавно и почему там? Нужны дальнейшие исследования, но пока нет решающей улики - дымящегося ствола, - версия ППВ - СПИД обладает всеми необходимыми атрибутами научного утверждения. Она даже допускает возможность доказательства от противного (по принципу фальсификации Поппера) - например, если будет доказано, что люди умирали от СПИДа до вакцины CHAT. На самом деле решающие доказательства должны быть: образцы соответствующих противополиомиелитных сывороток хранятся в коммерческих и правительственных лабораториях - в институте Уистара, в Шведском институте по борьбе с болезнями и, возможно, в других местах. До сих пор эти учреждения отказывались предоставить образцы для независимой экспертизы на предмет обнаружения вирусов - предшественников ВИЧ-1, демонстрируя как минимум склонность ученых не пускать чужаков в свою епархию.

Хупер считает весьма показательными провалы в памяти и противоречивые заявления интервьюируемых, а также таинственные исчезновения важных документов: большая часть бумаг Копровского, относящихся к тому периоду, "потерялась при переезде". Хупер рассказывает, как ему и другим дотошным угрожали исками о диффамации Копровский и его коллеги; как собеседники, вначале словоохотливые, замыкались - иногда после звонков Копровского или его адвоката. Не исключено желание спрятать концы в воду. Ведь подтвердись гипотеза Хупера, последствия - юридические, политические, финансовые - для отдельных лиц, правительств, фармацевтических фирм и международных организаций, таких как ВОЗ, трудно даже вообразить. Соображения, подобные этим, составляют ядро второй книги-в-книге. Нашел Хупер первоисточник СПИДа или нет, его расследование дает замечательно яркую картину того, как вели себя наука и медицина прошлого поколения, какими доводами объясняют свои действия тогдашние протагонисты и какова стратегия науки сегодня.

По воспоминаниям собеседников Хупера, в середине двадцатого века в мире науки царил безудержный оптимизм: антибиотики побеждали инфекцию, ДДТ обещал ликвидацию малярии, ВОЗ и другие организации вели войну с тропическими болезнями. Все к нашим услугам; наука и медицина - безусловное благо; и нет пределов тому, что можно сделать ради прогресса и для облегчения человеческих страданий (даже если это требовало этически сомнительных контактов с военными). Британские и бельгийские, американские и африканские ученые вспоминают время, когда молодой исследователь имел все шансы прославиться как победитель той или иной смертельной болезни и получить Нобелевскую премию. Фонды и животные для экспериментов предоставлялись с легкостью, и собеседники Хупера откровенно признают, что, если человек хотел проводить испытания на "добровольцах" - таких, как заключенные, приютские дети, умственно отсталые или... черные африканцы, - препятствий его желанию было немного. "Это было славное время, - говорит бывший коллега Копровского Стэнли Плоткин, - люди сами решали, что этично... а не обращались за этим в комитеты". Собеседники Хупера с гордостью демонстрировали свои призы и фотоальбомы, рассказывали о методах, которые у преемников вызвали бы зависть или заставили их ерзать от неловкости. Хупер не склонен становиться в позу судьи, понимая, что несправедливо применять к прошлому поколению нынешние, более строгие нормы клинических испытаний и требования относительно информированности испытуемых. Не стремится он и пророчествовать задним числом: в 1950-е годы риск межвидовой передачи вируса был отнюдь не очевиден.

Его интервью показывают, как изменялись научные нормы - и как в процессе этого наука ставила дымовые завесы над своим прошлым ("все это - дело прошлое", - оправдывался перед ним один престарелый ученый). Но так ли много изменилось? И не припомнит ли нам потомок Хупера пересадки клапанов от свиней или печени от бабуинов и не спросит ли: когда же наконец наука поумнеет? И это подводит нас к третьей и последней книге внутри книги - к повести о самом Хупере. Не восхищаться этим человеком трудно. Неутомимый дознаватель, он летит в Африку, чтобы проверить один факт; он бросает преподавательскую работу, чтобы всецело посвятить себя поискам, и даже вынужден просить взаймы у сочувствующего ученого, чтобы продолжать свое дело. Он всегда подготовлен. Малейшая увертка, крохотный провал в памяти интервьюируемого - и из хуперовского портфеля извлекается потрепанный оттиск, который расставит все по своим местам. И, наконец, несмотря на колоссальный размер и неизбежные длинноты ("...а на берегу озера вода крохотными волнами набегала на пляж"), "Река" - увлекательное чтение: есть что-то внушающее почтительный страх в непреклонном стремлении Хупера к цели. При этом автор раскрывает себя больше, чем кажется на первый взгляд. Он жалуется на то, как трудно соединить в нечто целое эпизоды жизни и мотивы его персонажей, но, несмотря на рассказ от первого лица, сам остается фигурой призрачной, и аннотация на суперобложке к нашим знаниям добавляет мало. Он повествует о странных эпистолярных контактах со своим нелюдимым единомышленником Луисом Паскалем из Нью-Йорка, сторонником гипотезы ППВ - СПИД. Любезный вначале, Паскаль постепенно мрачнеет, придерживает информацию, начинает манипулировать Хупером, и отношения заканчиваются на том, что Хупер находит у него "признаки паранойи". Не с больной ли головы на здоровую?

В конце концов Хупер сам признает, что подолгу задерживал обещанную другим информацию - даже магнитные записи их интервью, и без зазрения печатает материал, полученный "не для публикации". Многие ученые представляются Хуперу одержимыми людьми, участниками неприглядной погони за открытием; но иногда кажется, что эта характеристика подходит и к нему. В какой-то момент ректор Шведского института обвинит Хупера в шантаже. Наиболее отчетливо это проявляется у автора в преследовании Копровского. В каждой хорошей истории о СПИДе есть свой злодей: иногда это гомосексуалисты, иногда их ненавистники; нередко в этой роли - Роберт Галло, сделавший неряшливую работу о вирусе и присвоивший честь его открытия. Здесь на этой должности - старый приятель Галло, Копровский, и все следы неизбежно ведут к нему. Разнообразно характеризуемый собеседниками Хупера как "ренессансный гений", человек с "непомерным честолюбием", "не обремененный моральными критериями", Копровский явно наделен обаянием, неистовым темпераментом, самоуверенностью и самодовольством; он готов идти напролом и не остановится ни перед чем, чтобы осуществить свои научные мечты. Сюжет закручивается, и наконец Хупер добивается у Копровского интервью. Начинается перепалка, Копровский пугает судом, и в итоге Хупер заключает, что встреча закончилась вничью. По ходу разговора Копровский вспоминает смертельную схватку Холмса с Мориарти, отводя себе, естественно, роль первого. Легко вообразить, что Хуперу распределение ролей представляется иным, и часть очарования книги - именно в этом странном отношении любви-ненависти автора к своему противнику. Копровский искал славы, искореняя полиомиелит; подобно ему, Хупер стремится разгадать величайшую загадку, какую сумел найти, - и в крупнокалиберной книге. "Реку" с таким же успехом можно было бы назвать "Одержимостью".

Какая-то сила вела охотников за вирусами к их триумфам и к жуткому возмездию. Не тот же ли демон гнал Хупера на поиски истоков СПИДа - caput Nili2 наших дней? Может быть, он нашел эти истоки, может быть, нет; но он определенно написал захватывающий детективный роман. 

 

London Review of Books, March 2, 2000

Перевод Виктора Голышева 

 

 

1 Болезнь Крейцфельда-Якоба (БКЯ) - человеческая разновидность "коровьего бешенства". - Прим. переводчика. 

2 Истоки Нила (лат.). - Прим. переводчика.

Идея создания, разработка и поддержание сайта - Алексей Берковский, Украина, Харьков, 2002 ©