Каждый четвертый.

Борьба живых организмов с раком началась так давно, что время ее начала уже давно забыто. Она должна была начаться в естественном окружении, в тот период, при котором жизнь, населяющая землю, находилась под воздействием (хорошим или плохим) тех влияний, которые являются следствием солнца, штормов и древней природы земли. Некоторые из элементов этого окружения создали угрозу, к которой жизнь должна была приспособиться или исчезнуть. Ультрафиолетовая радиация солнечного света может вызывать злокачественные новообразования, точно также может действовать радиация от некоторых камней или мышьяк, который вымывается из почвы или скал, и загрязняет воду или пищевые продукты.

Окружающая среда содержала эти враждебные элементы до того, как появилась жизнь. Тем не менее, жизнь появилась, и на протяжении миллионов лет она стала существовать в громадном своем разнообразии и в огромном числе живых организмов. На протяжении миллиардов лет жизнь достигала баланса с этими разрушительными силами по мере того, как естественный отбор удалил менее адаптирующиеся организмы и позволил выжить только наиболее резистентным. Естественные агенты, вызывающие рак, все еще являются важным фактором возникновения злокачественных новообразований. Однако их относительно немного, и они принадлежат к тому древнему набору сил, к которым жизнь приспособилась с самого своего начала.

С появлением человека ситуация начала меняться, поскольку человек единственный из всех форм жизни может создавать вещества (которые в медицинской терминологии называются канцерогенами), вызывающие рак. Небольшое количество производимых человеком канцерогенов на протяжении столетий являлись частью нашего окружения. Одним из примеров является сажа, содержащая ароматические углеводороды. С началом индустриальной эры мир превратился в место постоянных, все ускоряющихся изменений. Естественное окружение быстро замещалось искусственным, состоявшим из новых физических и химических агентов, многие из которых обладали серьезными возможностями индуцирования биологических изменений. Против этих канцерогенов, которые создала собственная активность человека, у него не было никакой защиты, поскольку даже его биологическое наследие эволюционировало достаточно медленно, и оно медленно адаптировалось к новым условиям. В результате эти мощные вещества могли легко проникать сквозь неадекватные защитные силы организма.

История рака является достаточно долгой, но наше понимание тех веществ, которые приводят к его возникновению, формировалось достаточно медленно. Впервые осознание того, что внешние агенты, или агенты из окружающей среды могут приводить к развитию злокачественных новообразований, созрело в голове лондонского врача, практически два столетия тому назад. В 1775 году сэр Персиваль Потт (Percival Pott) заявил, что рак мошонки, так часто встречающийся среди трубочистов, вызывается сажей, которая накапливается в их организме. Он не мог обеспечить «доказательства», которые мы могли бы потребовать сегодня, но современные исследовательские методы уже изолировали смертельные химические вещества из сажи и доказали, что его идеи были правильными.

На протяжении столетий, или даже больше, после открытия Потта, казалось, что мало кто понимает, что определенные химические соединения в окружении человека могут вызывать рак за счет повторного контакта человека с ними через кожу, дыхание или глотание. Действительно, было обнаружено, что рак кожи чаще встречается среди работников, контактирующих с парами мышьяка в медных рудниках и плавильнях в Корнуолле и Уэльсе. Было также выяснено, что работники кобальтовых шахт в Саксонии и урановых рудников в Иохимстале в Богемии чаще страдали от заболеваний легких, которые, как оказалось позднее, были раком. Но все эти феномены появлялись в пре индустриальной эре, до того, как появились процветающие индустрии, чьи продукты проникли в окружающую среду практически каждого живого существа.

Первые признания того, что злокачественные новообразования могут быть связаны с индустриальным развитием, пришли в последней четвери девятнадцатого столетия. Примерно в то время, когда Пастер демонстрировал микробное происхождение многих инфекционных заболеваний, другие исследователи обнаружили химическую природу рака – рака кожи среди работников новой индустрии по производству бурого угля в Саксонии, а также в сланцевой индустрии в Шотландии, вместе с другими раками, которые вызывались профессиональным контактом со смолами и сажей. К концу девятнадцатого столетия были известны полдюжины источников индустриальных канцерогенов. Двадцатое столетие создало бесконечное количество новых химических веществ, вызывающих рак, и привело в постоянный контакт с ними популяцию в целом. За менее чем два столетия, отделяющих работу Персиваля Потта от настоящего времени, окружающая среда изменилась до неузнаваемости. Теперь уже нельзя говорить, что воздействие опасных химических веществ связано только с профессией, они оказались в окружении каждого человека, в окружении даже еще не рожденных детей. Поэтому вряд ли можно удивляться тому, что мы наблюдаем значительное увеличение случаев злокачественных новообразований.

Сам этот рост уже не является просто вопросом субъективного впечатления. В подведенных итогах за июль 1959 года, основанных на ежемесячных отчетах офиса витальной статистики, отмечается, что злокачественные новообразования, включая новообразования лимфатической и кроветворной ткани, отвечают за 15% всех смертей в 1958 году, что по сравнению со всего лишь 4% в 1900 году. Американское онкологическое общество, опираясь на данные по заболеваемости в настоящее время, предполагает, что около 45 000 000 американцев, живущих в настоящий момент, в конце концов будут страдать раком. Это означает, что злокачественные новообразования поразят каждые две из трех семей. 

Ситуация со здоровьем детей еще хуже. Четверть столетия тому назад рак у детей рассматривался как медицинская редкость, сегодня больше американских школьников умирают от рака, чем от любого другого заболевания. Ситуация стала настолько серьезной, что в Бостоне была создана первая в Соединенных Штатах больница, которая предназначена исключительно для лечения детей со злокачественными новообразованиями. 12% всех смертей у детей в возрасте от 1 до 14 лет вызваны раком. Большое количество злокачественных новообразований обнаруживаются у детей моложе 5 лет, но отмечается еще более мрачный факт: значительное количество подобных злокачественных новообразований обнаруживается в момент рождения или даже до рождения. Доктор В.С.Хупер (W. C. Hueper) из национального института рака – ведущий авторитет по злокачественным новообразованиям, вызываемым экологическими причинами - предполагает, что врожденные онкологические заболевания у детей могут быть связаны с действием канцерогенных веществ, которым во время беременности подвергалась мать, и которые проникли через плаценту и подействовали на быстро развивающиеся фетальные ткани. Эксперименты демонстрируют, что чем моложе животное, когда оно подвергается воздействию канцерогенных веществ, тем выше вероятность того, что возникнет рак. Доктор Франсис Рей (Francis Ray) из университета Флориды предупреждает, что: «мы можем сегодня инициировать рак у детей добавлением химических веществ в пищу….. Возможно, мы на протяжении одного или двух поколений не сможем выяснить эффекты этих добавок».

Проблема, которая нас здесь интересует, заключается в том, насколько все те химические вещества, которые мы используем для того, чтобы контролировать природу, играют прямую или непрямую роль в возникновении рака. В смысле доказательств, полученных в экспериментах на животных, мы увидим, что пять или возможно шесть веществ из числа пестицидов определенно должны оцениваться как канцерогены. Этот список значительно удлинится, если мы добавим в него те вещества, которые некоторыми врачами рассматриваются, как причина лейкемии у пациентов. Здесь доказательства являются косвенными, и они обязательно должны быть косвенными, поскольку мы не экспериментируем на людях, но тем не менее, они достаточно впечатляющие. К этому списку будут добавляться еще другие пестициды по мере того, как мы будет включать те вещества, которые действуют на живые клетки или ткани таким образом, что они могут вызывать злокачественные новообразования, пусть и не напрямую.

Один из самых первых пестицидов, который оказался связанным с раком, был мышьяк. Он используется как арсенит натрия для уничтожения сорняков, а как арсенат кальция в различных других соединениях, использующихся как инсектициды. Взаимосвязь между мышьяком и раком у человека и животных имеет долгую историю. Великолепный пример последствия воздействия мышьяка описан доктором Хупером в его классической монографии «Профессиональные опухоли». Город Райхеншаль в Силезии на протяжении практически тысячи лет являлся местом, где находились шахты, где добывалась золотая и серебряная руда, и на протяжении нескольких столетий там же добывалась руда, содержащая мышьяк. На протяжении столетий поблизости от шахт накапливались отходы, содержащие мышьяк, и они размывались потоками, стекавшими с гор, подземные воды оказались зараженными, и таким образом мышьяк попал в питьевую воду. На протяжении столетий многие жители этого региона страдали от заболевания, которое стало называться «болезнью Райхншталя», или хронический арсенизм - олезнь, сопровождающаяся поражением печени, кожи, желудочно-кишечного тракта и нервной системы; частым спутником заболевания были злокачественные новообразования. Болезнь Райхншталя в настоящий момент имеет только исторический интерес, поскольку примерно четверть столетия тому назад была построена новая водопроводная система, из которой мышьяк был удален. Однако в провинции Кордоба в Аргентине хроническое отравление мышьяком, сопровождающееся раком кожи, вызванным мышьяком, является эндемичным, поскольку там питьевая вода загрязнена соединениями мышьяка, что связано со скальными породами.

Не очень сложно было бы создать условия, аналогичные тем, что возникли в Райхнштале или в Кордобе, за счет длительного использования инсектицидов, содержащих мышьяк. В Соединенных Штатах, пропитанная мышьяком почва табачных плантаций, или многих садов на северо-западе, а также черничных плантаций на востоке, легко может привести к загрязнению питьевой воды.

Загрязненная мышьяком среда воздействует не только на человека, но и на животных. Очень интересное сообщение появилось в Германии в 1936 году. В районе Фрайберга в Саксонии плавильни, выплавлявшие серебро и свинец, выбрасывали в воздух пары мышьяка, которые дрейфовали и опускались на окружающие поля, и на растения. В соответствии с данными доктора Хупера лошади, коровы, козы и свиньи, которые, естественно, питались этими растениями, начали страдать от потери шерсти и утолщения кожи. Олени, населявшие близлежащие леса, иногда имели ненормальные пигментные пятна и предраковые бородавки, некоторые имели явно раковые поражения. Как домашние, так и дикие животные были поражены «энтеритами, вызванными мышьяком, язвами желудка и циррозом печени». Овцы, которые паслись поблизости от плавилен, страдали от рака носовых пазух. В момент их смерти мышьяк обнаруживался в мозгу, печени и в опухолях. В этой области также была «необычно высокая смертность среди насекомых, особенно пчел, а после дождей, которые смывали мышьяковую пыль с листвы и уносили ее в пруды и речки, погибало большое количество рыбы».

Пример канцерогена, принадлежащего к группе новых органических пестицидов – это химическое вещество, широко используемое против клещей и клопов. Его история представляет достаточно доказательств тому, что, несмотря на предполагаемые системы контроля, обеспечиваемые законодательством, общество может оказаться под воздействием известного канцерогена на протяжении нескольких лет до того, как вяло текущие судебные процессы, возьмут, наконец, ситуацию под контроль. Эта история также интересна и с другой точки зрения, как доказательство того важного факта, что когда публику убеждают в «безопасности» вещества на сегодняшний день, завтра оно может выясниться, что это вещество весьма и весьма опасно.

Когда это химическое вещество было внедрено в практику в 1955 году, производители подали заявку на такой диапазон его применения, который бы позволил этому веществу находится в остаточных количествах в любых продуктах питания, на которые оно распрыскивается. Как и требовалось по закону, было поведено тестирование на лабораторных животных, а результаты этого тестирования были представлены вместе с заявкой. Однако ученые из администрации по контролю за качеством лекарственных и пищевых продуктов интерпретировали результаты теста, как демонстрирующие возможную канцерогенную тенденцию, и руководитель организации рекомендовал «нулевой остаток», что означает, что по закону в пищевых продуктах, перевозящихся через границу штата, совсем не должно находиться остатков этого вещества. Однако у производителя имелось юридическое право обжаловать это решение в суде, и случай был, соответственно, предоставлен для анализа комитетом. Решение комитета являлось компромиссным: была установлена граница для остатков, равная одной частице на миллион; продукт должен был находиться на рынке на протяжении двух лет и за время его пребывания на рынке должны быть проведены дополнительные лабораторные тесты, которые позволят установить, насколько действительно канцерогенным является это химическое вещество.

Хотя комитет так четко и не сказал, его решение означало, что общество будет служить в качестве подопытных кроликов, подвергаясь тестированию возможного канцерогена вместе с лабораторными собаками и крысами. Но лабораторные животные показали более быстрые результаты, и через два года стало очевидным, что этот инсектицид действительно является канцерогеном. Даже в этот момент в 1957 году администрация по контролю за качеством лекарственных и пищевых продуктов не могла незамедлительно изменить правило, которое позволяло остаткам известного канцерогена находится в пищевых продуктах, предлагаемых людям. Потребовался еще год на то, чтобы завершить различные юридические процедуры и, наконец, в декабре 1958 года стало действовать то самое правило «нулевого остатка», которое было рекомендовано руководителем агентства еще в 1955 году.

И это ни в коем случае не единственный канцероген среди пестицидов. В лабораторных тестах на животных ДДТ приводил к подозрительным опухолям печени. Ученые из администрации по контролю за качеством лекарственных и пищевых продуктов, которые сообщили об открытии этих опухолей, были не уверены в том, как их правильно классифицировать, но предполагали, что имеется «достаточно данных для того, чтобы рассматривать их, как мало злокачественную карциному печени». Доктор Хупер в настоящий момент определенно относит ДДТ к «химическим канцерогенам».

Два гербицида, принадлежащие карбаматной группе, IPC и CIPC, как выяснилось,  также играют роль в возникновении опухолей кожи у мышей. Некоторые из этих опухолей являются злокачественными. Эти химические вещества инициируют злокачественные преобразования, которые могут быть завершены другими химическими веществами, имеющимися в окружении.

Вещество для борьбы с сорняками, называемое аминотриазол, вызывает у лабораторных животных рак щитовидной железы. Это химическое вещество в 1959 году часто использовалось большим количеством производителей клюквы, что привело к тому, что в попавшей на рынок клюкве, находились остатки этого вещества. В рамках возникшего скандала, который последовал после ареста загрязненной клюквы администрацией по контролю за качеством лекарственных и пищевых продуктов, тот факт, что химическое вещество является канцерогеном, был поставлен под вопрос, даже многими врачами. Научные факты, опубликованные администрацией по контролю за качеством лекарственных и пищевых продуктов, четко указывали на канцерогенную природу аминотриазола у лабораторных крыс. Когда животным давали это вещество в концентрации 100 частиц на миллион в питьевой воде (или одну чайную ложку вещества на 10 000 ложек воды), на 68 неделе наблюдения у них развивались опухоли щитовидной железы. Через два года подобные опухоли имелись у более половины обследованных крыс. У них имелись различные типы злокачественных и доброкачественных опухолей. Опухоли также появлялись и при более низкой концентрации вещества, на самом деле не было найдено уровня, ниже которого вещество не давало бы никакого эффекта. Естественно никто не знает, какая концентрация аминотиразола может являться канцерогенной для человека, но как указывает профессор медицины Гарвардского университета доктор Дэвид Рутштейн (David Rutstein), у человека этот уровень с одинаковой вероятностью может быть как выше, так и ниже. Тем не менее недостаточно времени прошло для того, чтобы полностью выявить эффект новых инсектицидов не основе хлорированных углеводородов и современных гербицидов. Большинство злокачественных новообразований развиваются настолько медленно, что требуется значительный период жизни жертвы для того, чтобы проявились клинические симптомы. В начале двадцатых годов женщины, которые разрисовывали люминесцентной краской часовые циферблаты, заглатывали небольшие количества радия, трогая губами кисточки. У некоторых из этих женщин развился рак костей через 15 и более лет. Для того чтобы развились злокачественные новообразования, вызванные профессиональным воздействием химических карциногенов, требуется период в 15-30 лет или даже больше.

В противоположность этим индустриальным воздействиям, первое воздействие ДДТ датируется примерно 1942 годом для военного персонала и примерно 1954 годом для гражданского населения, а до начала 1950-х годов большого количества пестицидов не использовалось, поэтому пока еще не пришло время созревания тех зерен злокачественного роста, которые были посеяны этими химическими веществами.

Однако из того факта, что требуется длительный латентный период до того момента как разовьется злокачественная опухоль, имеется одно известное исключение. Этим исключением является лейкемия. Лица, пережившие бомбардировку в Хиросиме, начали страдать от лейкемии всего лишь через 3 года после атомной бомбардировки, и в настоящий момент имеются все основания предполагать, что латентный период может оказаться значительно короче. Другие типы злокачественных новообразований также могут иметь относительно короткий латентный период, но в настоящий момент лейкемия кажется исключением из общего правила крайне медленного развития.

В пределах периода, который соответствует появлению современных пестицидов, распространенность лейкемии постоянно увеличивается. Данные, которые можно получить в национальном офисе витальной статистики, четко демонстрируют угрожающий рост злокачественных новообразований кроветворных тканей. В 1960 году лейкемия явилась причиной смерти 12290 человек. Смертность от всех других типов онкологических заболеваний кроветворных органов и лимфатических тканей составила 25400, что указывает на резкий ее рост, по сравнению с 16690 случаев в 1950 году. Если мы посмотрим количество умерших на 100000 населения, то тогда мы можем наблюдать рост от 11.1 в 1950 году, до 14.1 в 1960 году. Этот рост ни в коем случае не ограничивается только Соединенными Штатами, во всех странах растут зарегистрированные случаи лейкемии во всех возрастных группах со скоростью 4%-5% в год. Что это означает? Какой смертельный агент или агенты, новые для нашего окружения воздействуют на людей со все увеличивающейся частотой?

Такие известные на весь мир учреждения как клиники Мейо, госпитализируют сотни людей с болезнями кроветворных органов. Доктор Мальком Хагрейвс (Malcolm Hargraves) и его сотрудники гематологического отделения клиники Мейо сообщают, что практически все без исключения пациенты имеют в анамнезе воздействие различных токсических химических веществ, включая опрыскивание ДДТ, хлордейном, бензеном, линданом, а также дистиллятами бензина.

Доктор Харгрейвс считает, что постоянно увеличиваются, «особенно в последние 10 лет», заболевания, связанные с окружающей средой и с воздействием различных токсических веществ. На основании своего клинического опыта он считает, что «значительное большинство пациентов, страдающих от заболеваний крови и лимфоидных тканей, имеют историю воздействия различных углеводородов, которые в свою очередь включаются в большинство современных пестицидов. Тщательный сбор анамнеза практически всегда позволяет найти подобную связь».

У этого специалиста в настоящий момент имеется большое количество детальных описаний историй болезни для каждого пациента с лейкемиями, апластическими анемиями, болезнью Ходжкина и другими заболеваниями крови и кроветворных органов. «Они все находились под воздействием агентов окружающей среды, и при этом это воздействие было достаточно серьезным», пишет он.

Что демонстрируют эти данные? Одна домохозяйка ненавидела пауков, поэтому в середине августа она отправилась в подвал с аэрозолем, содержащим ДДТ и дистилляты бензина. Она тщательно опрыскала весь подвал, все углы, все места под лестницами и под потолками, а также места для хранения фруктов. После того, как она закончила опрыскивание, она почувствовала себя не достаточно хорошо, при этом у нее появилось беспокойство. Через нескольких дней она почувствовала себя несколько лучше, однако, не подозревая, с чем были связаны проблемы с ее здоровьем, она повторила процедуру опрыскивания в сентябре, проведя два дополнительных цикла опрыскивания. После этого она опять заболела, а после того, как почувствовала себя лучше, опять провела опрыскивание. После третьего использования аэрозоля появились новые симптомы – лихорадка, боль в суставах и общая слабость, а также острый флебит на одной из ног. После исследования доктором Харгрейвсом выяснилось, что у нее развилась острая лейкемия, на следующий месяц она умерла.

Другим пациентом доктора Харгрейвса был специалист, офис которого был населен тараканами. Поскольку его раздражало наличие этих насекомых, он начал с ними бороться. Он потратил большую часть одного из воскресений, опрыскивая подвал и все удаленные места. Раствор для опрыскивания содержал 25% ДДТ в растворителе, содержащим метилированные нафталены. Спустя короткий период времени у него на теле появились синяки, и он начал кровоточить. Он обратился в клинику с жалобами на кровотечение. Анализ крови выявил серьезное подавление функции костного мозга, называемое апластической анемией. На протяжении последующих пяти с половиной месяцев он получил 59 переливаний крови в добавлении к другой терапии. Он частично выздоровел, однако через 9 лет у него развилась смертельная форма лейкемии.

Когда в процесс вовлечены пестициды, химические вещества, которые чаще всего встречается в историях болезни – это ДДТ, гидрохлорид бензена, линдан, нитрофеноны, часто использующиеся против моли парадихлорбензен, хлордейн и конечно, растворители, в которых они поставляются. Как подчеркивает врач, чистое воздействие одного химического вещества это скорее исключение, чем правило. Коммерческие продукты обычно содержат комбинацию нескольких веществ, растворенных в дистилляте бензина, плюс некое вещество для распыления. Ароматические циклические и ненасыщенные углеводороды, содержащиеся в растворителе, сами по себе могут являться серьезным фактором, приводящим к поражению кроветворных органов. С практической, а не с медицинской точки зрения, подобные различия являются крайне мало значащими, поскольку растворители на основе бензина являются неотъемлемой частью большинства методов распыления инсектицидов.

Медицинская литература в Соединенных Штатах и других странах содержит большое количество примеров, которые поддерживают точку зрения доктора Харгрейвса о причинно-следственных связях между этими химическими веществами и лейкемией и другими заболеваниями крови. Эти случаи описывают таких обычных людей, как фермеров, которые оказались под действием своего собственного опрыскивателя или попали под опрыскивание с самолета; студента колледжа, который опрыскал от муравьев свою комнату для занятий и продолжая заниматься оставался в этой комнате; женщину, которая установила портативный распылитель линдана в своем доме, или работника на хлопковом поле, которое было опрысканно хлорлорданом и токсофеном. Эти случаи содержат, наполовину скрытые за медицинской терминологией, истории человеческих трагедий - такие как история двух молодых кузенов из Чехословакии, мальчиков, живших в одном и том же городе и всегда работающих и играющих вместе, и их последнюю и судьбоносную работу на колхозном поле, где они должны были разгружать мешки с инсектицидами (гексохлорид бензена). Через восемь месяцев один из мальчиков заболел острой лейкемией, через девять дней он был мертв. Примерно в то же время у его кузена начала подниматься температура, он стал легко уставать, в течение примерно трех недель состояние его здоровья стало значительно тяжелее, и он был госпитализирован с диагнозом острая лейкемия, и заболевание вновь прошло своим неизбежным фатальным курсом.

А вот случай со шведским фермером, который напоминает историю японского рыбака Кубаямы с корабля по ловле тунца «Счастливый дракон». Аналогично Кубаяме, фермер был здоровым человеком, который зарабатывал на жизнь на поле так же, как Кубаяма зарабатывал на жизнь в море. Для каждого из этих людей яд, который оказался в воздухе, принес с собой смертный приговор – для одного это была радиоактивная пыль, для другого химическая пыль. Фермер обработал примерно 60 акров своей земли порошком, содержащим ДДТ и гексохлорид бензена. По мере того как он работал, порывы ветра принесли на него небольшое облачко порошка. «Вечером он почувствовал себя необычно уставшим, а в последующие дни он чувствовал слабость, у него болела спина и ноги, он также испытывал озноб и был вынужден придерживаться постельного режима (так написано в отчете медицинской клиники города Лунда). Однако его состояние ухудшилось, и 19 мая (через неделю после опрыскивания) он был госпитализирован в местную больницу». У него была лихорадка, а анализ крови указывал на серьезные аномалии. Его перевели в медицинскую клинику, где через 2,5 месяца он умер. Вскрытие показало, что у него практически опустел костный мозг.

Каким образом нормальный и необходимый процесс, такой как деление клеток, может быть изменен настолько, что он превращается в чужеродный и разрушительный?  Это является проблемой, которая привлекала внимание большого количества ученых, и неизмеримое количество денег. Что происходит с клеткой, которая изменяет свой обычный путь деления, и она превращается в дикую и неконтролируемо делящуюся раковую клетку? Когда ответы на эти вопросы будут найдены, их будет естественно много. Точно также как рак сам по себе – это заболевание, которое имеет много масок, также должно быть большое количество причин для заболевания, которое появляется в различных формах и различается по своему происхождению, по течению своего развития, и по факторам, которые воздействуют на рост и регрессию опухоли. Тем не менее, они все, по всей вероятности, сводятся к нескольким основным механизмам повреждения клеток. Здесь и там в достаточно широко идущих исследованиях, иногда предпринимающихся не в рамках изучения рака, как такового, мы видим начало того пути, который, в конце концов, поможет понять нам всю проблему.

Вновь мы обнаруживаем, что, глядя только на одну из самых маленьких единиц жизни – на клетку и ее хромосомы, мы можем обнаружить, что для наиболее широкого понимания нам нужно разрешить подобные проблемы. Здесь, в этом микрокосмосе, мы должны искать те факторы, которые каким-то образом выбивают из своей нормальной функции, на удивление великолепно функционирующий, механизм.

Одной из наиболее поразительных теорий происхождения раковых клеток, является теория, разработанная немецким биохимиком профессором Отто Варбургом (Otto Warburg) из института клеточной физиологии Макса Планка. Варбург всю свою жизнь посвятил изучению сложных процессов окисления в клетке. Из его широких знаний и пришло чрезвычайно впечатляющее и ясное объяснение о причинах, почему нормальная клетка может превратиться в злокачественную.

Варбург считает, что как радиация, так и химические канцерогены действуют, разрушая дыхание нормальных клеток, лишая их, таким образом, энергии. Это действие может являться следствием часто повторяющегося воздействия очень небольших доз. Этот эффект, если его удается достичь, является необратимым. Клетки не уничтожаются на месте за счет воздействия подобных респираторных ядов, и они начинают пытаться компенсировать потерею энергии. Они не могут больше выполнять тот удивительный и эффективный цикл, при котором производится большое количество АТФ, и они вынуждены пользоваться примитивным и значительно менее эффективным методом, который называется ферментацией. Попытка выжить за счет процесса ферментации продолжается на протяжении длительного периода времени, и все деления клеток продолжаются так, что все потомки этих клеток используют аномальный метод дыхания. После того как клетка потеряла свою нормальную дыхательную систему, она не может ее возобновить не через год, не через десятилетия, не через много десятилетий. Но мало помалу в этой попытке восстановить потерянную энергию, клетки, которые выживают, пытаются компенсировать нехватку энергии ускорением ферментации. Эта Дарвиновская борьба, в которой выживают только наиболее адаптированные, и в конце концов, они достигают той точки, когда ферментация уже способна производить столько же энергии, сколько и нормальное клеточное дыхание. В этой ситуации можно сказать, что из нормальных клеток тела были созданы раковые клетки.

Теория Варбурга объясняет многие другие странные вещи, длительный латентный период для большинства раковых опухолей – это то время, которое требуется для бесконечно большого количества клеточных делений, во время которых постепенно увеличивается ферментация после начального повреждения обычного клеточного дыхания. Время, требуемое для того, чтобы ферментация стала доминантной, варьирует у различных видов в результате разной скорости ферментации: более короткое время у крыс, у которых рак развивается достаточно быстро; длительное время (может быть даже десятилетия) у человека, развитие злокачественного новообразования у которого является медленным. Теория Варбурга также объясняет, почему повторное воздействие небольших доз канцерогена является в некоторых условиях более опасным, чем одна большая доза. Последняя может просто убить клетки, в то время как небольшие дозы позволяют клеткам выжить, хотя и оставив их поврежденными. Эти выжившие клетки затем могут превратиться в раковые клетки, это как раз и объясняет тот факт, почему нет «безопасной» дозы канцерогена.

В теории Варбурга мы также находим объяснение непонятного факта – что один и тот же агент может одновременно оказаться полезным для лечения рака, в то же время и вызывать его. Это, как все знают, справедливо для радиации, которая убивает раковые клетки, но также и сама может вызывать рак; это справедливо также для многих химических веществ, которые сейчас используются против рака, а происходит это потому, что оба типа агентов приводят к повреждению дыхательной цепи. Раковые клетки уже могут иметь дефективное дыхание, поэтому при дополнительном повреждении они умирают. Нормальные клетки, страдающие от респираторного повреждения в первый раз, не погибают, но они могут оказаться на пути, который затем приведет к развитию злокачественной опухоли.

Идеи Варбурга получили подтверждение в 1953 году, когда другие исследователи сумели превратить нормальные клетки в раковые за счет того, что они периодически лишали их кислорода, но происходило это на протяжении длительного периода. Затем в 1961 году пришло другое подтверждение, в этот раз уже в экспериментах на животных, а не на тканевых культурах. Радиоактивные вещества вводились в мышей, больных раком, затем при помощи тщательного измерения дыхания было обнаружено, что у этих животных скорость ферментации была значительно выше нормы, точно также как и предсказывал Варбург.

Если измерять по стандартам установленным Варбургом, большинство пестицидов соответствует (и слишком хорошо соответствует) критериям канцерогена, для того чтобы это можно было игнорировать. Как мы видели в предшествующих главах, многие хлорированные углеводороды, фенолы и некоторые гербициды вмешиваются в окисление и производство энергии в клетках. Таким образом, они могут создавать спящие раковые клетки, в которых длительный период времени будет дремать необратимый злокачественный рост, и он не будет обнаружен пока, наконец – от причины уже давно забытой и даже не подозреваемой – он внезапно не вспыхнет и не превратится в клиническую форму рака.

Другой путь к развитию рака может идти через хромосомы. Многие из большинства наиболее известных исследователей в этой области смотрят с подозрением на любое вещество, которое повреждает хромосомы, вмешивается в деление клеток или вызывает мутации. С точки зрения этих людей любая мутация является потенциальной причиной рака. Хотя обсуждение мутаций обычно ограничивается таковыми в половых клетках, поскольку тогда они могут оказать воздействие на последующие поколения, мутации точно также могут появляться и в клетках организма. В соответствии с мутационной теорией происхождения рака, клетка, по всей вероятности, под влиянием радиации или химического вещества, получают мутацию, которая позволяет ей выйти из-под контроля, при помощи которого организм обычно управляет делением клеток, поэтому она получает возможность быстро размножаться, и при этом ни коем образом не регулируется. Новые клетки, которые являются следствием подобного деления, имеют всю ту же самую способность избегать контроля, и через достаточной период времени подобные клетки накапливаются и превращаются в раковую опухоль.

Другие исследователи указывают на тот факт, что хромосомы в раковых тканях являются не стабильными, они обычно являются сломанными или поврежденными, и количество их может быть необычным, а иногда их даже может быть двойное количество.

Первыми исследователями, которые сумели проследить всю взаимосвязь между хромосомными аномалиями и злокачественными новообразованиями, были Альберт Ливан и Джой Джи Бизл (Аlbert Levan и John J. Вiesele), работающие в институте Слоана-Кеттегинга в Нью-Йорке. На вопрос о том, что произошло первым – злокачественность или нарушение хромосомного материала, эти ученые без сомнений утверждают, что «хромосомная патология появляется до злокачественного роста». Они предполагают, что всей вероятности, после первоначального повреждения хромосомы и, появляющейся в результате этого нестабильности, наступает длительный период проб и ошибок, в который многие клеточные поколения накапливают мутации (благодаря этому и существует длительный латентный период злокачественного роста), наконец, появляются те клетки, которые могут избежать контроля со стороны организма и начать нерегулируемое деление, называемое раком.

Ожвинд Вингер (Ojvind Winger) один из первых авторов теории хромосомной нестабильности считает, что наиболее важным фактором является удвоение хромосом. В этом случае вряд ли является совпадением, что гексахлорид бензена и его родственник линдан в многочисленных случаях приводили к удвоению хромосом у экспериментальных растений, и что те же самые химические вещества являлись причиной большого количества хорошо задокументированных случаев фатальных анемий. Какие же из других многочисленных пестицидов взаимодействуют с делением клеток, ломают хромосомы или вызывают мутации?

Легко увидеть, почему лейкемия должна быть одним из наиболее частых заболеваний, которое является результатом воздействия радиации или химических веществ, имитирующих радиацию. Основной целью физических и химических мутагенных агентов являются клетки, которые подвергаются особенно быстрому делению. Это включает различные ткани, но наиболее важными из них являются те, которые вовлечены в производство крови. Костный мозг на протяжении всей жизни является основным производителем красных кровяных клеток, посылая в кровоток около 10 миллионов новых клеток в секунду. Белые кровяные тельца с разной скоростью, но, тем не менее, с достаточно высокой, формируются в лимфатических узлах и в некоторых клетках костного мозга.

Некоторые химические вещества вновь напоминают нам радиоактивные продукты, аналогичные стронцию 90 в том, что они имеют особое сродство к костному мозгу. Бензен частый компонент растворителей для инсектицидов откладывается в костном мозге и остается там на длительный период, например такой длительный, как 20 месяцев. Сам по себе бензен в медицинской литературе в течение уже многих лет рассматривается как причина лейкемии. 

Быстро растущие ткани ребенка также предоставляют условия, которые наиболее адекватны для развития злокачественных клеток. Сэр Макфарлейн Бюрнет (Macfarlane Burnet) указал на то, что во всем мире увеличивается не только частота лейкемии, а лейкемия стала более часто встречаться в возрасте 3-4 лет, возраст в котором другие заболевания встречаются крайне редко. В соответствии с его точкой зрения «пик между 3 и 4 годами вряд ли может иметь любое другое объяснение, кроме воздействия на молодой организм мутагенных стимулов, причем это воздействие происходит где-то в районе периода рождения».

Другим мутагеном, который, как известно, приводит к развитию рака, является уретан. Когда беременные мыши обрабатываются этим веществом, рак легких развивается не только у них, а и у их детей. Единственное воздействие уретана на новорожденных мышек было пренатальным, являясь доказательством того, что данное химическое вещество должно было пройти через плаценту. У людей, которые оказывались под воздействием уретана или аналогичных ему химических веществ, существует вероятность развития опухолей у новорожденных, которые подвергались пренатальному воздействию. Именно так считает доктор Хупер.

Уретат, как карбамат, химически связан с гербицидами IPC и CIPC. Несмотря на предупреждение экспертов онкологов, карбаматы в настоящий момент широко используются не только как инсектициды, средства для уничтожения сорняков и фунгициды, но также в большой группе продуктов, которые включают в себя пластмассы, лекарственные вещества, одежду и средства для изоляции.

Дорога к развитию рака может оказаться также не прямой. Вещество, не являющееся канцерогеном в обычном смысле этого слова, может нарушить нормальное функционирование определенных частей организма таким образом, что это приведет к развитию злокачественного новообразования. Важными примерами являются злокачественные новообразования, особенно рак репродуктивной системы, который, по всей вероятности, связан с нарушением баланса половых гормонов. Эти нарушения в свою очередь могут являться результатом того, что воздействуют на способность печени поддерживать соответствующий уровень этих гормонов. Хлорированные углеводороды являются именно тем агентом, который может привести к подобному непрямому канцерогенезу, поскольку они все в той или иной степени токсичны для печени.

В норме в организме человека, конечно, всегда встречаются половые гормоны, и они выполняют необходимую, стимулирующую рост функцию, по отношению к различным органам репродукции. Но организм имеет стройную защиту против чрезмерного накопления этих веществ, поскольку печень поддерживает адекватный баланс между мужскими и женскими гормонами (оба типа гормонов производятся в организмах обоих полов, хотя в различных количествах). Печень не может выполнять эту функцию, если она была повреждена заболеваниями или химическими веществами, или если количество витаминов группы В было уменьшено. В этих условиях концентрация эстрогенов начинает повышаться до аномально высокого уровня.

Каковы же эффекты? Для животных, по крайней мере, имеется достаточно доказательств, полученных в эксперименте. В одном из таких экспериментов исследователи Рокфеллеровского института медицинских исследований обнаружили, что кролики с поврежденной заболеванием печенью, имеют очень высокую заболеваемость опухолями матки; она развивается, по всей вероятности, в результате того, что печень больше не способна инактивировать эстрогены, содержащиеся в крови, благодаря этому они повышаются до «канцерогенного уровня». Достаточно широкие экспериментальные данные, полученные на мышах, крысах, морских свинках и обезьянах, показывают, что длительное применение эстрогенов (не обязательно с очень высокой концентрацией) приводит к изменениям в тканях репродуктивных органов, «которые варьируют от доброкачественных разрастаний до определенно злокачественного перерождения». Опухоли почек были индуцированы у хомячков введением эстрогенов.

Хотя точка зрения медиков по этому вопросу разделяется, существует очень большое количество доказательств, поддерживающих точку зрения, что аналогичные эффекты могут возникать и у человека. Исследователи в Королевской Викторианской больнице университета Маггила обнаружили, что две трети из 150 случаев рака матки имели признаки аномально высокого уровня эстрогенов, в 90% более поздней серии из 20 случаев имелись также указания на высокую эстрогенную активность. 

Вполне возможно, что повреждения печени достаточно для того, чтобы повлиять на удаление эстрогенов, без того, чтобы данные поражения были выявлены тестами, которые доступны сейчас медикам. Подобные поражения могут быть легко вызваны хлорированными углеводородами, которые, как мы уже видели, изменяют клетки печени даже при очень небольшой концентрации. Они также приводят к потере витаминов группы В. Это также чрезвычайно важно, поскольку цепь доказательств указывает на защитную роль витаминов против рака. Покойный С.П. Роадс (C. P. Rhoads) в свое время бывший директором онкологического института Слоана-Кеттегинга, обнаружил, что у тестовых животных, оказавшихся под воздействием очень мощных химических канцерогенов, рак не развивался, если им скармливали дрожжи - богатый источник естественных витаминов В. Дефицит этих витаминов сопровождает развитие рака ротовой полости и, по всей вероятности, рака других органов пищеварительного тракта. Подобное наблюдалось не только в Соединенных Штатах, но и также в удаленных северных частях Швеции и Финляндии, где диета обычно не содержит достаточного большого количества витаминов. Группы, в которых часто развивается первичный рак печени, например, племя банту в Африке, обычно имеют весьма несбалансированную диету с недоеданием. В разных частях Африки также распространен рак молочной железы у мужчин,

и он связан с заболеванием печени и плохим питанием. В Греции после войны периоды голода часто сопровождало увеличение молочных желез у мужчин. Вкратце эти аргументы указывают на непрямую роль пестицидов на развитие злокачественных новообразований на основе их доказанной способности повреждать печень и уменьшать доступность витаминов группы В, таким образом приводя к увеличению концентрации «эндогенных» эстрогенов, или тех эстрогенов, которые производятся самим организмом. К этому можно добавить широкий диапазон синтетических эстрогенов, с которыми мы постоянно сталкиваемся – тех их них, которые включены в косметические вещества, лекарства, пищевые продукты, и в контакт с которыми люди вступают на производстве. Их комбинированный эффект и является проблемой, которая должна быть внимательно изучена.

Воздействия на человека канцерогенных веществ (включая пестициды) многочисленные и не контролируемые. Индивидуум может оказаться в различных ситуациях под воздействием одного и того же химического вещества. Возьмите для примера мышьяк. Он существует в окружении каждого человека в разных формах: как загрязнитель воздуха, как загрязнитель воды, как остаток пестицидов в пище, в лекарственных средствах, косметических средствах, средствах предохраняющих дерево, а также как краситель в красках и чернилах. Вполне возможно, что ни один из этих контактов сам по себе не был бы достаточным для того, чтобы вызвать злокачественных рост – однако любая предполагаемая «безопасная доза» может оказаться достаточной для того, чтобы нарушить на весах баланс, где уже лежит большое количество «безопасных доз».

Или вред может быть нанесен двумя или более канцерогенами, действующими вместе, поскольку у них имеется суммарное воздействие. Например, индивидуумы, оказавшиеся под воздействием ДДТ, практически обязательно окажутся под воздействием других углеводородов, повреждающих печень, которые так широко используются в качестве растворителей, кроме того, они удаляют краску, обезжиривают, используются в качестве жидкостей для сухой чистки и применяются как анестетики. Какой тогда должна быть «безопасная доза» для ДДТ?

Ситуация становится еще более запутанной тем фактом, что одно химическое вещество может воздействовать на другое, и изменять его эффект. Рак может иногда требовать совместного действия других химических веществ, одно из которых так увеличивает чувствительность тканей или клеток, что позднее оно под воздействием другого ускоряющего агента превращается в истинный рак. Таким образом, гербициды IPC и CIPC могут действовать как катализаторы для развития опухолей кожи, разбрасывая семена злокачественного роста, которые затем начнут всходить под действием чего-то другого, например, обычного детергента.

Могут быть также взаимодействия между химическими и физическими агентами. Лейкемия может развиваться как двух стадийный процесс: вначале злокачественные измерения инициируются рентгеновским облучением, а запускающее действие предоставляется химическому веществу, например, уретану. Растущее воздействие на популяцию радиации из различных источников плюс многочисленные контакты с химическими веществами, предполагают, что у современного мира имеются достаточно серьезные проблемы.

Загрязнение воды радиоактивными материалами является другой проблемой. Подобные материалы, присутствующие как загрязняющие вещества в воде, которая также содержит химические вещества, могут изменять природу химических веществ за счет ионизирующей радиации, изменяя атомы непредсказуемым способом, и создавая новые химические вещества.

Эксперты по загрязнению воды на всей территории Соединенных Штатов обеспокоены тем фактом, что в настоящий момент детергенты являются практически универсальными загрязняющими веществами общественных источников воды. Практически нет способов, какой бы то ни было обработкой, удалить их из воды. Только небольшое количество детергентов являются канцерогенными, но они могут способствовать развитию рака непрямым образом, воздействуя на выстилку желудочно-кишечного тракта, изменяя ткани таким образом, что они легче абсорбируют опасные химические вещества, и тем самым их эффект усиливается. Ну, кто может предсказать и контролировать эти действия? В калейдоскопе изменяющихся условий, какая доза канцерогена может оказаться «безопасной» за исключением «нулевой дозы»?

Мы переносим наличие канцерогенных веществ в нашем окружении, и это четко иллюстрируется недавними событиями. Весной 1961 года возникла эпидемия рака печени среди форели на многих федеральных, принадлежащих штатам, и частных фермах по разведению этой рыбы. Была поражена форель, как в восточной, так и в западной частях Соединенных Штатов, а в некоторых районах на протяжении трех лет почти 100% форели пострадали от рака. Это открытие стало возможным вследствие наличия соглашения между подразделением по оценке рака, связанного с воздействием окружающей среды национального института рака, и службой рыбы и диких животных, которая предусматривала сообщения обо всех случаях появления рыбы с новообразованиями для того, чтобы можно было быстро выявить риск возникновения рака, который происходит из-за загрязнения воды.

Хотя в настоящий момент исследования, которые пытаются определить точную причину эпидемии в такой широкой области, еще не завершены, основные доказательства указывают на некоторые вещества, которые используются на этих фермах при подготовке питания. Они кроме продуктов питания, содержат удивительное разнообразие химических и медицинских веществ.

История форели важна по целому ряду причин, но в основном как пример, что может произойти, если мощный канцероген оказывается в окружении какого-либо вида животных. Доктор Хупер описывает эту эпидемию, как серьезное предупреждение того, что необходимо обращать все больше и больше внимания на количество и разнообразие канцерогенов, имеющихся в окружающей среде. «Если подобные профилактические мероприятия не применяются», говорит доктор Хупер, «все оказывается подготовленным для быстрого перерастания аналогичных событий в катастрофу для человеческой популяции».

Обнаружение того, что мы, как сказал один исследователь, живем «в море канцерогенов», естественно, неприятно и может легко привести к реакции разочарования и пораженчества, «но не является ли это абсолютно безвыходной ситуацией?». Таковой является общая реакция «не кажется ли вам невозможным даже попытаться изгнать все эти канцерогенные вещества из нашего мира, не стоит ли перестать терять время, пытаясь их изгнать, но вместо этого направить все наши усилия на исследования обнаружения методов лечения рака?»

Когда этот вопрос был задан доктору Хуперу (многие годы работы в области онкологии которого, заставляют нас уважать его точку зрения), его ответ был тщательно продуман и базировался на длительных исследованиях и опыте, которые он привнес с собой, отвечая на этот вопрос. Доктор Хупер считает, что по отношению к раку наша ситуация в настоящий момент аналогична той, с которой человечество столкнулось по отношению к инфекционным заболеваниям в конце девятнадцатого века. Блестящие работы Пастера и Коха привели к установлению причинно-следственных взаимоотношений между патогенными микроорганизмами и многими заболеваниями. Врачи и даже обычные люди стали понимать, что окружение человека населяется громадным количеством микроорганизмов, которые могут вызывать заболевания, точно так же, как канцерогены окружают нас сегодня. Большинство инфекционных заболеваний были поставлены, тем не менее, под контроль, а некоторые были практически уничтожены. Это великолепное медицинское достижение произошло за счет двойной атаки – профилактики и лечения. Несмотря на важность «магических пуль» и «чудесных лекарств», которые занимают основное место в мыслях дилетанта, большая часть серьезных баталий в реальной войне против инфекционных заболеваний состояла в попытках удалить инфекционные возбудители из нашего окружения. Один из исторических примеров описывает вспышку холеры в Лондоне более 100 лет тому назад. Лондонский врач Джон Сноу (John Snow) создал карту случаев и обнаружил, что они все происходили из одного региона, все жители брали воду из одной и той же колонки на Броадстрит. В соответствии с тем, что мы сейчас называем практикой профилактической медицины, доктор Сноу удалил рукоятку этого насоса. Эпидемия была поставлена под контроль – не при помощи магического лекарства, которое бы убило микроорганизм (тогда еще не известный), вызывающий холеру, а за счет удаления микроорганизма из окружения. Даже терапевтические воздействия обладают важным результатом не только за счет излечения пациента, но за счет уменьшения возможности передачи инфекции. Относительная редкость туберкулеза в настоящее время является в основном следствием того, что средний человек сегодня достаточно редко контактирует с туберкулезными бациллами.

Сегодня мы обнаруживаем, что наш мир наполнен канцерогенными веществами. Атака на рак, которая будет целиком (или в большей степени) концентрироваться на терапевтических мероприятиях, (даже если предполажить, что подобное «лекарство» может быть найдено) с точки зрения доктора Хупера не приведет к успеху, поскольку она оставляет без воздействия гигантский резервуар канцерогенных веществ, которые будут продолжать приводить к появлению новых жертв быстрее, чем «лечение» сможет победить заболевание.

Почему мы так медленно принимаем этот очевидный подход к проблеме рака? По всей вероятности «цель излечения жертв рака является более интересной, более ощутимой, более яркой и более вознаграждающей, чем профилактика», говорит доктор Хупер. Тем не менее, профилактика рака является «определенно гуманистической целью и может быть значительно более эффективной, чем лечение рака». Доктор Хупер не переносит пожелания о том, чтобы «появилось магическое лекарство, которое мы будет принимать каждое утро перед завтраком», и оно приведет к защите от рака. Часть веры населения в подобные вещи является результатом ошибочной точки зрения о том, что рак является целостным, хотя и таинственным заболеванием, с одной единственной причиной возникновения и одним единственным способом лечения. Ни что, естественно, не может быть так далеко от истины! Точно так же, как рак, вызываемый окружающей средой, индуцируется громадным количеством физических и химических агентов, точно так же сами злокачественные новообразования проявляются различными путями.

Давно обещаемый «прорыв», когда (или если) он произойдет, не может быть панацеей для всех типов злокачественных новообразований. Хотя поиск в отношении терапевтических методов должен быть продолжен, медвежьей услугой для человечества будет поддержание надежды, что решение может быть достигнуто внезапно, и за счет одного единственного удара, решение будет достигаться медленно, шаг за шагом. Тем не менее, по мере того как мы вливаем миллионы и инвестируем все наши надежды в громадные программы, которые пытаются найти лечение для уже развившихся случаев рака, мы пренебрегаем золотой возможностью предотвратить заболевание за то время, пока мы ищем излечения.

Описанная задача ни в коей мере не является безнадежной. В одном отношении ситуация даже еще более многообещающая, чем та, что в начале века существовала с инфекционными заболеваниями. Тогда мир также был наполнен инфекционными возбудителями, как сегодня он наполнен канцерогенами, но человек не создавал инфекционных агентов, и его роль в их распространении была не добровольной. В противоположность этому, человек сам ввел большинство канцерогенов в свое окружение, и он может, если он захочет, удалить большинство из них. Химические возбудители рака появились в нашем мире двумя путями: во-первых, за счет поиска человеком более легкой и приятной жизни, и во-вторых, благодаря тому, что производство и продажа химических веществ стала приемлемой частью нашей экономики и нашей жизни.

Было бы не реалистичным предполагать, что все химические канцерогены могут быть удалены из современного мира, но очень большая часть из них не является необходимостью для нашей жизни. Если мы удалим хотя бы часть из них, общая нагрузка канцерогенами будет значительно облегчена, и угроза, что каждый четвертый погибнет от рака, будет, по крайней мере, уменьшена. Наиболее серьезные усилия должны быть направлены на удаление тех канцерогенов, которые загрязняют наши продукты питания, воду и атмосферу, поскольку они предоставляют наиболее опасный тип контакта – короткие воздействия, которые повторяются и повторяются на протяжении многих лет.

Многие наиболее известные исследователи онкологи разделяют точку зрения доктора Хупера, что можно значительно уменьшить заболеваемость злокачественными новообразованиями, если будут предприняты усилия для идентификации факторов внешней среды, которые вызывают заболевание и удалено или уменьшено их воздействие. Для тех, у кого рак уже развился (как скрытое или видимое заболевание), необходимо продолжить поиск методов лечения. Но для тех, кого заболевание еще не тронуло и, естественно для тех поколений, которые еще не рождены, профилактика является первостепенной необходимостью.